Педагогика Культуры

Общественный научно-просветительский журнал

 Подвиг учителя А.М. Топорова

Кулакова Елена Станиславовна,

кандидат искусствоведения,

руководитель Народного музея семьи Рерихов

библиотеки им. Д.С.Лихачева,

г. Новокузнецк

«Никто из нас – учителей, воспитателей, родителей – не является маленьким человеком, от которого мало что зависит. Не надо унижать себя, ибо от нас зависит очень многое: мы есть основная сила в мире образования, и потому судьбы наших детей в наших руках. Нам нужно только осознать, что “дело, скромное по наружности, – одно из величайших дел истории… на этом деле зиждутся царства и им живут целые поколения”. Миру нужны преданные сторонники Истины и Добра. Миру нужны живые, деятельные Светоносцы, борющиеся с невежеством и пороками человечества. Миру нужны мужественные служители своей миссии, своего долга» [1, с. 24-25].

Эти слова из Манифеста Гуманной Педагогики, принятого педагогическим сообществом 17 июля 2011 года, зовут каждого из нас стать творцом своего субъективного образовательного поля. Поле это без нашей личности не существует, оно такое, какие есть мы сами, наши убеждения и устремления, наш личностный склад характера. «В образовательном мире всегда были и есть учителя и воспитатели с богатым духовным миром и высоким нравом, люди устремленные, преданные, благородные, – говорится далее в Манифесте Гуманной Педагогики. – Они приходят к гуманной педагогической практике по своему внутреннему зову, а ученики и воспитанники влюбляются в них, им хорошо находиться рядом, и успехи в познании и взрослении становятся естественным следствием» [1, с. 25]. Яркий пример такого гуманного педагогического подхода – деятельность народного учителя Адриана Митрофановича Тóпорова в алтайской коммуне «Майское утро».

Toporov1
Основанная 20 марта 1920 года в живописном месте недалеко от села Косиха Барнаульского округа, коммуна «Майское утро» отличалась от других общинных организаций своего времени тем, что в ней культурно-просветительская работа стояла на первом месте. Благодаря самоотверженной деятельности учителя А.М.  Топорова культура вошла в практику жизни алтайских крестьян и их детей, стала потребностью дня и зажгла в молодых сердцах священный огонь творчества. «Красотой будут окружать себя Новые Поколения», – говорится в Манифесте Гуманной Педагогики [1, с. 23], и Адриан Митрофанович Топоров понял важность этого момента еще в начале ХХ века. В красоте и культурных ценностях он видел фундамент для развития в человеке, и особенно в ребенке, нравственных, гуманных качеств. Понимали это и коммунары «Майского утра». «Без культуры коммуне не жить, – говорили они Топорову. – Нам нужна школа, нужны наука, театр, хор, оркестр, курсы, лекции. Учи и весели нас!». «Да, – пишет Адриан Митрофанович в свой книге «Я – учитель», – так они и говорили: "весели нас"». И это весели понимали не как пустое развлекательное времяпрепровождение, а как способ бытия, как средство укрепления трудового энтузиазма, как мощное оружие борьбы за новую, настоящую жизнь» [2, с. 128]. Школа получила всё тогда возможное: тепло, свет, книги, бумагу, карандаши, чернила, даже краски для рисования (их тогда делали в Барнауле из цветных глин). Коммуна приобрела детскую библиотеку, выписывала периодические издания для детей всех возрастов, оплачивала дальние экскурсии школьников.

Toporov2
А.М. Топорову одному приходилось вести занятия с шестью классами по всем предметам в две смены. А вечерами он устраивал читки художественной литературы для взрослых, которые пользовались среди крестьян неизменным успехом. «Представьте посёлок, в котором ежедневно, начиная с шести часов вечера и кончая одиннадцатью часами, нельзя застать в домах ни одной живой души, даже грудных детей, – писал после посещения коммуны «Майское утро» журналист газеты «Известия» А. Аграновский в 1928 году. – Представьте далее клуб, в котором на составленных столах, выстланных мохнатыми сибирскими шубами, спят рядышком десять-двадцать детишек… Тишина. Мирно тикают часы. На сцене при свете лампы читают… “Виринею”» [3, с. 27]. Чтецом всегда был Адриан Митрофанович Топоров. «Литературный образ (он – Е. К.) подавал выпукло, и, казалось, слушатель после чтения уводил к себе ночевать запомнившегося героя», – вспоминал отец космонавта-2 Степан Павлович Титов [4]. Читки посещались коммунарами сугубо на добровольных началах, и школа не всегда могла вместить всех желающих.

За двенадцать лет в коммуне было прочитано огромное количество литературы: сотни произведений русской и зарубежной классики. Прочитали всего Пушкина, Гоголя, Чехова, Островского. Многое из Толстого, Тургенева, Лескова, Горького, Салтыкова-Щедрина, Некрасова, Лермонтова, Мольера, Гомера, Ибсена, Гюго, Гейне, Мопассана, Метерлинка, Бабеля и т.д. При этом каждое прочитанное произведение обсуждалось вслух. О каждой книге коммунары имели своё суждение, критиковали одних писателей и хвалили других. «Критика художественных произведений заметно повысила общее развитие коммунаров «Майского утра», – отмечал Топоров, – развязала язык самых отсталых женщин, пробудило у них стремление к просвещению, приучила анализировать литературные и жизненные вопросы» [5, с. 408].

Топоров являлся пионером опыта крестьянской критики художественной литературы. После него никто и нигде не мог его повторить. Этот эксперимент пока остаётся первым и единственным. Адриан Митрофанович записывал все критические замечания коммунаров о прочитанном и в 1930 году опубликовал их в своей книге «Крестьяне о писателях», навсегда запечатлев самобытный народный язык, имеющий непреходящее значение.

А.М. Топоров был главным духовным стержнем коммуны. Он насыщал ее духовное пространство знанием и красотой, где все стремились знать и выражать свое знание. Учеников, лишённых дарований, в коммуне не было. Каждый в чём-то мог проявить себя. Дети рисовали, лепили, вышивали, строили модели, устраивали конкурсы на лучшего чтеца, писали рассказы и стихи, пели по нотам, играли на различных музыкальных инструментах. Без хора, оркестра, театра «майских» школьников не проходило ни одно торжество в селах Верх-Жилино и Косихе. Рисование, живопись, лепка с приездом в коммуну на несколько месяцев в 1929 году скульптора С.Р. Надольского, автора знаменитого памятника «Героям 1812 года» в Смоленске, стали всеобщим увлечением. Топоров сам охотно лепил в классе вместе с учениками. При школе в «Майском утре» работал краеведческий музей, действовали два театра – взрослый и детский, были созданы струнный оркестр и хор. Всем этим руководил учитель Топоров. Он был убеждён, что «школа без искусств – мёртвый дом» [2, с. 142], и что красота воспитывает у детей самые благородные человеческие качества.

А.М. Топоров в своей учительской практике опирался на классическое педагогическое наследие, в основе которого лежит гуманизм, как это отмечается в Манифесте Гуманной Педагогики [1, с. 18]. И именно гуманный подход к человеку пронизывал всю деятельность учителя-новатора. «С каждой страницы Вашей книги так и прёт, так и сияет Ваша любовь к человеку, к читателю, да и их любовь и доверие к Вам просто-таки очаровывает», – писал в письме А.М. Топорову о его книге «Крестьяне о писателях» известный просветитель и писатель Н.А. Рубакин [2, с. 157]. «В лице А. М. Топорова мы имели по существу первого советского просветителя, причём такого масштаба, превзойти который не удалось никому», – отмечал публицист В.В. Глотов [6]. «Он звал народ вверх», – говорил о нем писатель и общественный деятель Н.С. Игрунов [6]. А Василий Александрович Сухомлинский, один из классиков гуманной педагогики, писал о Топорове так: «Учитель никогда не может ограничиться уроком. Подлинный педагог является искрой, зажигающей в человеческих сердцах любовь к прекрасному» [6].

Адриан Митрофанович всегда был очень деятельным и никогда не останавливался в своём развитии. Автор многочисленных публикаций в сибирских и столичных периодических изданиях, составитель учебника международного языка эсперанто, хрестоматии «Настольная книга скрипача» и пособия «Занимательный задачник по обыденной логике, лексике, орфографии и грамматической стилистике», он являлся и автором целого ряда книг: «Крестьяне о писателях», «Я – учитель», «Мозаика», «Воспоминания», «Я – из Стойла», написанных живым, доступным языком.

Toporov3
В 1937 году учителю-новатору за свою активную педагогическую и просветительскую деятельность пришлось пострадать. По ложному доносу он был арестован и отбывал наказание в лагерях ГУЛАГа, находился в ссылке в Татарии и в Казахстане. Его реабилитировали полностью только в 1958 году. «Более тридцати лет я был в забвении, – писал в письме своему бывшему ученику Г.К. Мартынову А.М. Топоров. – <…> Но вот Герман Титов порхнул в небеса – и сразу подули ветра в мою сторону» [7, с. 47]. Космонавт-2 с детских лет много слышал об Адриане Митрофановиче от своих родителей, считал его своим «духовных дедом». Он говорил: «Топоров – истинный учитель, я бы даже сказал, просветитель в самом высоком смысле этого слова. Его имя с детства было для меня памятным – так часто говорили о нём в моем родном селе. <…> Для меня Топоров и сегодня остается олицетворением лучших черт, которые мы вкладываем в высокое понятие Учитель» [2, с. 6-9].

Герман Титов мечтал встретиться с Адрианом Митрофановичем, и встреча состоялась 19 октября 1961 года в Москве в редакции газеты «Известия». «На старости лет какая мне неожиданная радость, – говорил Герману Титову учитель Топоров, – луч вашей космической славы осветил все труды коммунаров “Майского утра”. – Это ещё надо разобраться, чей луч на кого упал, – улыбаясь возразил Герман Степанович. – Сдаётся мне, что засветился-то он в коммуне “Майское утро”» [8, с. 5-7].

В Манифесте Гуманной Педагогики сказано, что учителю, чтобы стать творцом гуманного образовательного мира, «надо совершить подвиг – стать героем духа» [1, с. 11]. И Адриану Митрофановичу Топорову удалось совершить такой подвиг. Он стал настоящим подвижником и на практике в коммуне «Майское утро» сотворил гуманное образовательное пространство в сотворчестве со своими учениками – детьми и взрослыми. Его опыт может служить примером для учителей настоящих и будущих поколений.

 

Литература

1. Манифест Гуманной педагогики. – Донецк: Ноулидж, 2011.

2. Топоров А.М. Я – учитель. – М.: Детская литература, 1980.

3. Аграновский А. Генрих Гейне и Глафира // Топоров А. Крестьяне о писателях. – М.: Советская Россия, 1967. – С. 26-33.

4. Большенков А. Тема его жизни неиссякаема // На земле косихинской. – 5 сентября. № 103 (542). 2001. – С. 2.

5. Топоров А. О первом опыте крестьянской критики художественных произведений // А. Топоров. Крестьяне о писателях. – М.: Советская Россия, 1967. – С. 375-410.

6. Адриан Митрофанович Топоров [Электронный ресурс] // Материал из Википедии http://ru.wikipedia.org/

7. Юдалевич Б.М. Судьба книги и её автора: (Из архива А.М. Топорова) //  Гуманитарные науки в Сибири. Серия филология. – 1995. – № 4. – С. 45-51.

8. Стыров П. Слово о Топорове // А.М. Топоров. Крестьяне о писателях. – М.: Советская Россия, 1967. – С. 5-25.